Муниципальный архив. Документы

  • 1

Муниципальный архив. Воспоминания

  • № 1. Из воспоминаний А.С. Печатновой (Фоманиной)22 июля 1991г. +

    № 1. Из воспоминаний А.С. Печатновой (Фоманиной)22 июля 1991г.

    Нелегкие годы выпали нашему поколению. В памяти встает грозный 1941 год. На защиту Родины поднялась вся страна. Первыми добровольцами на фронт шли комсомольцы, в том числе и девушки.

    Я также не могла оставаться в стороне. Война застала меня учительницей в Лукинской средней школе. Подала заявление в райком комсомола: Прошу послать меня на фронт на защиту Родины». Была зачислена в 65 отдельный батальон В.Н.О.С. (воздушное наблюдение оповещение связи).
    Говорят, что на войне не страшно. Страшно было, когда немец над нашими головами летел бомбить наши города и села. Небо ночное было освещено, будто заревом. Перед нами стояла задача оповещать о налетах и вызывать в бой наши зенитки и самолеты. Служба наша была нелегкая и ответственная. Мы не должны были пропустить ни один вражеский самолет, особенно в ночное время, определяя их по шуму мотора.
    Первое боевое крещение мы, девушки-бойцы, приняли под г. Орлом, когда враг сбрасывал бомбы на населенные пункты. Мы находились в это время в 5-7 км от линии фронта, располагались в землянках.
    Второе крещение приняли когда ехали на 1 Украинский фронт. Сначала ехали с песнями «Украина молодая…», но не проехав и несколько км, как фашистские стервятники стали бомбить наш эшелон. Приходилось бежать в окопы, снова возвращаться, и так не один раз. В течение 20 суток мы ехали в теплушках, под шквальным огнем. Мылись снегом, спали на нарах с перебитой соломой. В свои юные годы познали мы и чесотку, и вошь.
    Хорошо помню и такой случай. Одна из наших бойцов – Суворова Клава стояла на посту на вышке, наблюдая за самолетами. И, вдруг, неожиданно угодила ей пуля в живот. Мгновенно оборвалась ее жизнь. С горечью в сердцах прощались мы с ней. С честью похоронили ее на Орловской земле.
    Не сладко пришлось на войне женщинам. Не готовилась наша армия принять в свои ряды солдат с 35 размером обуви и 44 размером гимнастерок. Пришлось носить сапоги 40-41 размеров и шинели 50 размера.
    На войне и мужчинам трудно, а девушкам вдвойне.   
     
    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111, Оп. № 1, Д.4, Л.2-3.
  • №2. Воспоминания полковника запаса К.П. Заботнова23 февраля 1994г. +

    Служба моя проходила на западной границе в должности заместителя политрука 16 пограничного отряда.
    Накануне 21 июня 1941 года мы с группой солдат-пограничников были в сельском клубе деревни Прусиново. Хорошо отдохнули, пели, плясали белорусскую «Лявониху» под гитару. В подразделение пришли поздно вечером, кто пошел на службу, кто отдыхать.
    В 4 часа утра нас подняли по команде «в ружье». Утро было замечательное, солнце играло. Самый большой день в году и самая малая ночь.
    И вот видим высоко в небе идут самолеты (9 штук) к нам в тыл. Тогда то мы поняли, что это война. Но не подумали, что она будет такой длительной.
    К вечеру 22 июня мы получили приказ оставить казармы и выйти в лес для борьбы с просочившимися отдельными группами противника: парашютистами, диверсантами.
    Я с группой пограничников был назначен в Р.П.Г. (разведывательно-поисковая группа) (прим. автора).  На нашем пути была деревня Пуховичи. В этой деревне к нам подошла женщина и говорит, что в их деревне появился какой-то лейтенант, который распускает панические слухи. Мы нашли его. От нас он не прятался. Я спросил его, кто он и что здесь делает. Сначала он не хотел отвечать, но потом показал документы и говорит, что отстал от части.
    Документы на первый взгляд были нормальные, но подозрение вызвало, что обмундирование на нем новенькое. Мы ему сказали: «Товарищ младший лейтенант, мы Вас просим пройти с нами в штаб погранчасти», он неохотно согласился. Сдали мы его в оперативный отдел.
    Это «младший лейтенант» оказался немецким парашютистом, заброшенным в наш тыл для диверсионной и другой подрывной работы.
    Подобных случаев было очень много, так как тыл действующей армии в приграничной полосе был буквально напичкан всякой нечистью.
    Забегая вперед, скажу, что мне приходилось готовить снайперов прямо в прифронтовой полосе, а затем выходить на передовую, в первую траншею охотиться за немцами и уничтожать их из снайперской винтовки. Подготовил я много отличных снайперов, в том числе девушку, случайно примкнувшую к нашей части. Она была шофер, но ей очень хотелось быть снайпером, лично убить немца, отомстить за поруганную Белоруссию. Это была способная и дисциплинированная ученица. Она легко овладела снайперской винтовкой и я ее взял на передовую, где она проявила себя бесстрашным бойцом, лично уничтожила несколько немцев, была награждена орденом «Красная Звезда».
    Шли первые дни войны, наши войска с боями отходили на восток. Тяжело было оставлять белорусский народ, немцы имели большое преимущество в воздухе и на земле.
    Первое боевое крещение у меня состоялось в начале июля 1941 года. Немцы выбросили воздушный десант с легкими танками, до трех тысяч пехоты в районе г. Ярцево Смоленской обл.
    Это было в тылу действующей Красной Армии. Задача немцев была отрезать путь отходящим разрозненным частям нашей армии. Вот мне и пришлось принимать личное участие в ликвидации этого десанта.
    В середине лета 1941г. нашу часть перебросили под г. Калинин. Там был такой эпизод.
    Командир отряда поставил мне задачу с группой пограничников разведать, занят ли немцами поселок Старица. Мы открыто подошли к поселку, было все спокойно и мы начали переправляться через небольшую мелкую речушку (приток Волги). Неожиданно были обстреляны пулеметным огнем из церкви на окраине п. Старица. К счастью никто из нас не пострадал. Уточнили у местных жителей примерное расположение немцев, возвратились в часть, доложили о выполнении задания.
    Когда возвращались, увидели в небольшом населенном пункте дым в сарае. Решили зайти. Оказалось, это наши бойцы трудового фронта (копают окопы) варили картошку. Они пригласили нас отведать печеную картошку, но мы не могли задерживаться и быстро стали двигаться по дороге в часть. В это время появились на небольшой высоте немецкие самолеты, которые стали пикировать на эту деревню. Мы укрылись в кювете, одна бомба угодила в сарай, куда мы только заходили, все бойцы трудового фронта, около 10 человек, погибли.
    К концу 1941 года нашу часть, 16 погранполк, перебросили под Москву в район Солнечногорска, где мы заняли оборону. Позади Москва, положение было тяжелое, немцы сконцентрировали огромное количество войск, взяли в полукольцо нашу столицу и рассматривали её в бинокль. 4 ноября 1941г. полковник Щукин, начальник политотдела, в землянке в п. Переделкино под Москвой вручил мне партийный билет члена ВКП(б). 
    После разгрома немцев под Москвой война уходила на запад, настроение было приподнятое, а боевой дух воинов высокий. Я продолжал готовить снайперов и выходил с ними на передний край обороны в районах: «Зайчая гора» под г. Юхнов, Варшавское шоссе, местечко Коренево Курской области, Западная Украина под м. Александровка.
    Сотни немцев были уничтожены меткими выстрелами моих снайперов.
    В конце февраля 1944 года всю мою группу снайперов сняли с передовой для выполнения другого задания, так как в тылу действующей армии стало неспокойно, гибли солдаты, офицеры от рук украинских националистов (бандеровцев).
    В это время они совершили нападение на машину, в которой ехал наш командующий первым Украинским фронтом генерал Ватутин, он был тяжело ранен и через несколько дней скончался.
    Вот тогда и началась самая тяжелая для пограничников борьба с бандеровцами.
    Мы совершенно не были подготовлены к такой борьбе и теряли своих солдат и офицеров. Приведу один случай.
    Моему заместителю по разведке стало известно, что в одном населенном пункте скрывается руководитель бандгруппы в схроне хорошо оборудованном под землей, а ход в него через отверстие в колодце. Скрытно мы подошли, установили, что схрон находится под сенным сараем, вытащили сено, подняли две доски. Капитан скомандовал: «Выходите», тишина, он повторил команды несколько раз, выстрелил из пистолета в открытое отверстие и чуть-чуть подвинулся вперед. Оттуда раздалась очередь из автомата, насмерть сразила капитана. Мы, конечно, расправились с ними, но нашего друга и товарища не стало. В схроне оказалось трое бандеровцев, хорошо вооруженных, с большим запасом продовольствия и боеприпасов.
    Фронт перешел на территорию фашистской Германии. Чувствовалось приближение окончания войны.
    Мы, воины-пограничники, продвигаясь с частями Красной Армии, вели бои с мелкими группами в тылу действующей армии.
    Вечер 8 мая 1945 года в небольшой деревне Обер-Глогау под Берлином – Победа! Мы победили! Мы разгромили хорошо подготовленную к войне фашистскую армию.
     
    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111. Оп. № 1, Д.1, Л.1-5.
  • № 3. Воспоминания В.П. Козадаева30 марта 1995г. +

    № 3.  Воспоминания В.П. Козадаева30 марта 1995г.
    Более трех лет я участвовал в боях на фронтах Великой Отечественной войны в качестве командира саперного взвода, а затем электротехника батареи  в гвардейских минометных частях на, так называемых, «катюшах» и «андрюшах».
    Много невзгод и испытаний пришлось пережить за эти боевые годы. Многих боевых товарищей потерял за это время. Был ранен в правую ногу, частично потерял зрение при производстве залпа, когда мне в лицо и глаза попали газы, вышедшие из сопла реактивной мины, при контузии от разрыва бомбы терял дар речи, но со временем речь восстановилась.
    В моей памяти на долгие годы остались события боевых действий во время прорыва блокады Ленинграда в январе 1943 года.
    12 января 1943г. наша батарея 96 отдельн. Гвард. мином. дивизиона, а я в то время был старшим электротехником батареи, получила приказ произвести два залпа по укрепленной обороне немцев в районе поселка Марьино, расположенном на противоположном от нас левом берегу р. Невы. Нас отделяла от немцев закованная льдом Нева.
    Первый залп мы должны дать в начале артподготовки по переднему краю обороны противника, а второй – через полтора часа, в конце артподготовки с перенесением огня в глубь обороны.
    Когда произвели первый залп, наша батарея подверглась сильному атр. и мином. обстрелу. Два моих младших эл. техника были убиты. Я был ранен в правую ногу, но в медпункт не пошел. Перевязав ногу, я не ушел с огневой позиции, а организовал подготовку боевых установок к залпу. Показывая пример своим подчиненным, я вместе с младшим электротехником Крутовым и четырьмя солдатами носил мины, а каждая мина весила72 кг, и укладывал их на боевые установки, а затем присоединял мины к электрической цепи. Цепь работала от батареи БАС-80. Надо было спешить, успеть вовремя дать второй залп. Нам надо было поднести и уложить на установки 48 мин., а затем присоединить их к электроцепи.
    Кроме того, выполнению задания мешали свистящие на огневой позиции осколки от разрывающихся поблизости мин и снарядов. Иногда приходилось и «кланяться» этим свистящим осколкам.
    Несмотря на продолжавшийся арт. и мином. обстрел, мы своевременно подготовили боевые установки ко второму залпу. Второй залп был произведен точно в назначенное время. По данным разведки огнем нашей батареи было уничтожено пять орудий и около сотни солдат и офицеров противника. Это дало возможность нашей пехоте смять передовые позиции гитлеровцев и развить наступление вглубь немецкой обороны.
    Вместе с наступающими нашими войсками наша батарея неоднократно давала залпы по вражеским укреплениям, в том числе по города Шлиссельбург, уничтожая огневые и живую силу противника.
    Навстречу войскам Ленинградского фронта наступали войска Волховского фронта. 18 января 1943г. в районе рабочего поселка № 1 (в р-не Синявино) прорвав блокаду Ленинграда, соединились войска Ленинградского и Волховского фронтов. В тот же день была окончательно добита групировка противника в Шлиссельбурге, а к концу дня южное побережье Ладожского озера было очищено от врага. Создался коридор шириной 8-11 км, по которому Ленинград получил прямую сухопутную связь со всей страной.
    Вражеская блокада, душившая город, была прорвана. Сейчас в пос. Марьино, по которому наша батарея давала залп, находится музей прорыва блокады Ленинграда.
    По узкой полосе земли была проложена железная дорога, протяженностью 33 км за 15 дней и был построен мост через р. Неву длиной 1300 м за 11 дней. По этой дороге в Ленинград потоком пошли поезда с продовольствием, топливом, снаряжением.
    7 февраля 1943г. был встречен у Финляндского вокзала первый поезд с продовольствием с большой земли.
    За боевые действия при прорыве блокады Ленинграда я был награжден орденом «Красной Звезды». Мне в то время было чуть побольше 19 лет.
     
    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111, Оп. № 1, Д.2, Л.2.
  • № 4. Из воспоминаний И.Г. Селиванова май 1995г. +

    № 4. Из воспоминаний И.Г. Селиванова
май 1995г.

    (…) 28 августа 1942 года передовая.

    Ночью с высоты Терского хребта видно трассирующие пули красные, зеленые, залпы «Катюш» и пламя от снарядов-ракет. Зрелище, как фейерверк на празднике. А это фейерверк смерти и ада.
    На склоне Терского хребта ночью окопались, окопались хорошо. Земли надо вырыть много для расчета, миномета, погребок для мин и для себя. И сколько перерыли земли, каждую ночь новые окопы.
    И вот 28 августа на нашу бригаду немец бросил сотни танков и пехоту. Хотел с ходу прорвать оборону морских пехотинцев и устремиться на город Грозный, к нефти. Но в этот день напоролся на стойкость морских пехотинцев.  
    Атаки отбили, подбили несколько десятков танков. Особенно их метко накрывали залпы «Катюш». Горели танки, как свечки. Остановили танки и пехоту и сами пошли в наступление. Продвинулись километров на 10-15, оттеснили к реке Терек.
    Немцы заняли оборону и мы стали окапываться. Ведь горы обманчивы в погоде. Жарко и вдруг мелкий дождик. Эльбрус не так далеко. Днем жарко, а ночью холодно, надевали шинели.
    Как-то в числах 15-16 сентября мы держали в Терской долине оборону. К вечеру из камышей или кукурузного поля видим ползут на наш батальон танки средние, штук 10-12, с крестами. «Танки, танки!» - закричали солдаты. А за танками метров за 50-60 поднялись во весь рост немецкие автоматчики. Немцы были пьяные, горланили, ругались матом по-русски. Психическая атака.
    Приказ, танки пропустить через окопы вглубь обороны, а автоматчиков отрезать от танков. Было 4 расчета 50мм минометов. И вот беглым огнем мы их накрыли в самую гущу их скопления.
    Беглый огонь. В лотке 14 мин. Когда опускаешь последнюю мину, то первая ложиться на землю, а тринадцать еще в воздухе. Потратили мы весь боекомплект и запас. Смешали их и их не стало. А танки ушли вглубь, с ними там другие боролись.
    Один танк, метров так 40-50 встал. Стреляли в него из ПТР двое солдат, думали подбили его, даже обрадовались. А этот танк легкий разворачивает башню и ствол в нашу сторону. Я, как суслик, нырнул в окоп с головой, а второй номер не успел нырнуть. Танк выпустил один снаряд и поехал догонять свои танки. Снаряд из танка задел висок моего товарища, опалил чуть, но он не успел крикнуть и сразу наповал. Товарищ был в годах старше меня, по национальности казах. Тут скоро стемнело, зарыли его в ранее вырытый окоп. Немцы на этом участке больше не появлялись.
    Вскоре, нас сняли с передовой на пополнение, обмыться в походной бане, сменить нижнее белье и постирать верхнее. За 26 дней на передовой развели достаточно вшей, гнид. Кипятили белье, но этого мало, надо прожарку. Вши проклятые обратно появились, да крупные, седые.
    Пополнили и наш расчет. Вместо казаха пришел азербайджанец с 1925г. Мне уже было 19 лет, а ему всего 17 лет. Он так и сидел в окопе.
    Наш расчет был интернациональный: ком. расчета – украинец, я, № 1, -  русский, № 2 – казах, № 3 – чуваш. Доверяли друг другу, ели, пили из одного котелка, охраняли друг друга.
    Дают задание и мне со своим минометом. Нас было взвод пехоты. Надо выбить с высоты немецкий расчет из дзота.
    Сдали документы, гимнастерки в подбор брюк, и утром рано, еще стоял туман густой, мы быстро выбили немцев с высоты. Они даже не отстреливались, драпанули. Морскую пехоту немцы побаивались Трофеи я взял: плащпалатку нашу солдатскую, фляжку алюминиевую с крышкой и чехлом, а наши были стеклянные. Взял финский нож с наборной ручкой в ножнах.
     
    group(…) 9 октября 1942г. приходит на нашу огневую точку ком. роты и говорит мне:
    - Селиванов, пойдем вниз, возьмем лоток мин, 14 штук, а то в 5 часов утра немец пойдет в наступление.
    Я ротному говорю, что видел сон, наверное, меня убьет немец, а возможно ранят, и рассказал свой сон:
    - Стою на горе, где наш окоп, во весь рост и такой большой, когда я маленький. Руки, как будто распят, в одном нижнем белье.
    - Пойдем, тебе надо жить, не думай о смерти. А ранят, отдохнешь в госпитале.
    Пошел, принес мины. В окопе был телефон от ком. роты и от комбата. Я вел корректировку огня больших минометов 82 и 120мм.
    Ровно в 5 часов в районе Нижнего Молгобека немец пошел в наступление при адском арт. обстреле.
    (…)3 Успел я выпустить 4-5 мин и вдруг как током меня обожгло, но не упал. Немецкая мина попала в бруствер окопа, пробила осколком скатку шинели и угодила в правую половину грудной клетки насквозь, задело подмышкой правую руку. Весь наш расчет отдал мне сахар, говорили: «Соси сахар».
    Вылез я из окопа и дал бросок вниз под гору. А там немец-пулеметчик строчит и дал очередь по мне. Я, как бежал, моментально упал и не движусь, зашевелюсь, он меня прошьет очередью. Лежал, сколько не знаю, а мне надо один рывок. Успею я или нет, чтобы не попасть под пули. Немец перестал строчить, думал, что убил меня. Я даю рывок и вниз. Тут он дал длинную очередь, но я не в зоне его.
    (…) После госпиталей в декабре 1942г. попадаю в отд. огнеметно-фугасную роту в укреп. район на турецкую границу. Фугасные огнеметы наша армия нигде не применяла. Это страшное оружие против танков и живой силы.
    Затем в 1944 году снова в августе нас срочно перебрасывают на Сандамирский плацдарм 1-го Украинского фронта. Я уже был в составе 136 отдельного батальона химической защиты по дегазации местности от заражения хим. веществами и людей, военной техники и оружия.
    Причиной срочной переброски с Закавказья в Польшу послужило то, что немцы обстреляли химическими снарядами наши войска на стыке 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов. Немецкие войска, дескать, ошиблись, перепутали снаряды. Они быстро прекратили. Покойный Черчилль предупредил Германию, что еще раз перепутаете зальем всю Германию отравляющими веществами.
    Наш батальон переброшен был не один, еще были батальоны и даже бригады хим. защиты.
    Когда стояли в Польше, там мне пришло письмо от брата Василия, оно было одно. Я понял, что брат где-то рядом. 6 ноября 1944 года я получаю второе письмо, но оно уже написано не братом, а его товарищем, что 23 августа 1944г. брат погиб.
  • № 5. Из воспоминаний ВОВ Кокшарова Федора Яковлевича 1993 Год +

    (…) По брусчатым улицам Львова двигались стальные громады «КВ». Недалеко от небольшого пограничного городка Равы-Русской командир остановил танк, к которому тут же подбежали наши соседи пехотинцы. Большинство из них были в одном нижнем белье, имелись раненые.

    Экипаж танка был возмущен бегством пехотинцев. Полагали, что они бегут в панике из-за трусости. Но, как оказалось, война их застала врасплох. По сложившимся, не зависящим от них причинам пришлось отступать.
    Противник напал на сонных не за крепостными стенами или фортами, а в летних лагерях-палатках. В мучительном бессилии они шли и даже бежали. Бежали на Восток, к своим, чтобы не сдаваться врагу. Страшные минуты, давившие на них необходимостью отступления, не сломили, не парализовали волю красноармейцев. Верные Военной присяге они снова брали оружие и шли на гитлеровцев.
    Не легкая доля выпала часовым рубежей. Они в числе первых встретились с отборными, обученными силами фашистов, с убийцами со стажем, с большим опытом. Безнаказанно прошедшими по странам Европы.
    Будто и сейчас вижу, как живого, в пропитанных кровью бинтах, бойца в зеленой фуражке со смертельно усталым бледным лицом. Другой хромал, опираясь на палку.
    Первые натиск приняли
    В период Великой войны.
    Грудью страну прикрывали
    От злобной фашистской чумы.
    Многие из пограничников, чекистов погибли в первые минуты вражеского нападения. Тела их я лично видел при первой танковой атаке, в которую мы  вступили сходу.
    При второй атаке за танками наступали лихие, чубастые кавалеристы. они на полном скаку клинками рубили наседающих. Справа и слева вздымались фонтаны земли. От шума мотора разрывы снарядов были едва слышны, но ясно ощущалось цоканье пуль и осколков по броне, да дважды сильно чем-то ударило по корпусу танка. Огнем и гусеницами расчищали путь.
    Вынимал из ячеек и заряжал по команде бронебойными или осколочными снарядами. Видел, как от осколков и пуль пулемета валились фашисты. Гусеницами искорежили пушку. Подавили пулеметные гнезда. Сошлись почти лоб в лоб. Выстрел по головному танку с крестом. Промах. Вторым снарядом подбили.   
    Это был второй бой. Месть за погибших пограничников.
    Вдруг поступила команда танку вернуться во Львов. Оказалось, что в городе с лютой злобой творили черное дело переброшенные за линию фронта диверсанты. Им помогали продажные твари, оставшиеся от панской Польши и украинские националисты. С чердаков домов, соборов с округлыми куполами и даже из костелов с высокими шпилями они обстреливали из автоматов и пулеметов появившихся на улицах людей. Особенно охотились за военнослужащими.
    Пулеметными очередями и снарядами подами известные огневые точки. Заправились горючим, боеприпасами и снова на передовую.
    При заправке встретил И. Антипина, он только что вернулся с базы, где поджигал склады с вещевым имуществом. Не нашел В. Бурдина, В. Седых, Е. Несмиянова и других ребят из своего взвода.
    На передовой не обнаружили танк лейтенанта Переверзева. Неужели подбит? Не знаем, где ст. лейтенант Курлыков?
    Наступали всей мощью. Пушечным и пулеметным огнем, гусеницами. Разглядывать некогда было, но выбирали участки, где было больше противника. Утюжили минометы и пулеметы с прислугой. С боем отступили во Львов…
    Страшный удар снаряда. Танк, как конь, вздрогнул и остановился и воле водителя не подчинился. С болью в душе, с трудом выбрались через десантный люк. В ушах звон и ломота. У двоих на лбу шишки. Прощаясь, погладили нашу безжизненную машину. Оказалось, что угодило два снаряда. Один покорежил пушку, а болванкой порвало гусеницу.
    Не успели взять пищу, но не забыли боевое снаряжение и особенно гранаты. Набили «лимонками» карманы.
    Не могу кривить душой, что оказавшись бездомными вне танка, без броневой защиты, первые минуты чувствовали себя, как черепаха без панциря или ракушка без раковины. Звук стервятников, разрывы бомб и снарядов, мяуканье мин и визг пуль сковывали дух, шокировали.
    Вот когда по-настоящему почувствовали отсутствие люка над головой и познали цену брони. Падали от каждого разрыва мины или снаряда, даже далеко. Ни на минуту не покидало желание во чтобы то ни стало выжить в этой кутерьме и бороться в этом аду.
    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111, Оп. № 1, Д.3, Л.5-8
  • № 6. Из воспоминаний участника ВОВ Терещенко Петра Марковича 15 ноября 1993г. +

    № 6.  Из воспоминаний участника ВОВ Терещенко Петра Марковича
15 ноября 1993г.

    (…) 1 мая 1943 года прибыл в 95 гвардейский штурмовой авиационный полк в качестве авиационного механика. Полк участвовал в боях на Курской дуге (под Прохоровкой). Полк понес большие потери в технике. Летный состав был послан за получением новых машин в г. Куйбышев. Я добровольно пошел служить воздушным стрелком. Полк участвовал в боях за взятие города Запорожье, Днепропетровска, Никополя, Одессы, Тирасполя и Кишинева. Я сделал 100 боевых вылетов.

    18 мая 1944 года самолет был сбит (летчик смертельно ранен), я случайно остался в живых и приземлился на парашюте на Румынской территории (деревня Оленешти) за рекой Днестр. Был взят в плен. В плену был дважды ранен и контужен. Сидел в Будапешской тюрьме 2 недели. Много находился при немецких комендатурах. Все с целью проверки меня, но я говорил, что я пехотинец.
    Примерно с конца августа 1944г. находился в лагере военнопленных г. Кайзерштаинберг (Австрия). 1 апреля 1945 года при эвакуации лагеря я сбежал из колонны (ночью), но на другой день вновь был взят в плен. 7 апреля при эвакуации этого лагеря вновь сбежал (ночью). 14 апреля 1945г. попал к своим войскам. Согласно существующего тогда закона, я за то, что был в плену, пошел добровольно в 66 отд. штрафную роту, где был до 9 мая 1945г. На день победы нас амнистировали и перевели в 103 гвардейский пехотный полк. Там я стал минометчиком, в звании младший сержант.
    Демобилизован из армии, как специалист сельского хозяйства (зоотехник).
    Когда я прибыл домой 25 октября 1945г. и сказал своим родным, что я их сын, то они показали мне документ, что их сын погиб 18 мая 1944г. Но потом все наладилось. 

    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111, Оп. № 1, Д.8, Л.1.

  • № 7. Из воспоминаний участника ВОВ Юшина Василия Родионовича 20 октября 1994г. +

    № 7. Из воспоминаний участника ВОВ Юшина Василия Родионовича
20 октября 1994г.

    (…) Награжден медалью «За отвагу» 7.6.44г. Второй медалью «За отвагу» награжден 12.12.44г., орденом Красной Звезды награжден 3.3.1945г., медалью «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».

    Первой медалью «За отвагу» награжден за построение моста не передовой. Второй медалью «За отвагу» награжден за изготовление лодок и переправу через реку Висла. Орденом Красной Звезды награжден за взрыв моста 3-ий Прибалтийский фронт в тылу противника за 15 км.
    Коротко опишу этот случай. Я ком. отделения 8 бойцов. Ночью взвод разведки нас проводил через линию фронта, у каждого за плечами по 8 кг толу В.В. бикфордов и детонирующий шнур. Мы шли всю ночь. Наша задача до зари добраться до цели. Мост деревянный на сваях длина (в тексте неразборчиво) шириной как наша р. Цна. Достигнув цели часовые с обеих сторон моста только сменились. С нами был провожающий. Часовые походили минут десять после заступления на пост и затем залезли в окопы и заснули. Того и нам было надо. Сняв часовых мы быстро подложили под мостом против свай по 8 кг взрывчатки привязали тол. Зажгли шнур бикфордов, который горит 1 см в 1 секунду и тут же протянули детонирующий шнур и стали уходить к своим. Заря стала показывать скоро рассвет. Расчет длины шнура было рассчитано, чтобы нам уйти км на два и зарылись в землю и вскоре прогремел взрыв. Вот тут то ожидали: казнь, плен или смерть. Но видно у них не было сыскной собаки нас разыскать. Так мы пролежали весь день, а ночью стали пробираться к своим и на заре наши пошли в наступление и мы оказались в нейтральной зоне, которая разделяет всего 200 метров друг от друга. И мы попали под обстрел с 2-х сторон. Когда оказались у своих нашли свою часть я доложил ком. части о выполнении задания. Нам дали 2-ое сут. отдохнуть и в бой.
    С наступлением паводка-половодья не доедали, а иногда, по двое-трое суток кроме сухарика в рот положить нечего и тот сухарик принесет старшина роты всем по сухарику ибо подвоза в это время не было ни на каком транспорте, а кто был в Ленинградской области и в Прибалтике тот знает эти места. Вошь венчиком смахивали. Вот и ждешь скорей бы в бой хоть во время наступления частенько трофейными продуктами поживишься.
    Почему мы победили?  Многие пишут, которые не были на фронте, «мы трупами, костями завалили линию фронта». Гитлер имел 2-х летний опыт ведения войны, трижды превосходил в боевой технике и в солдатах, у нас не хватало винтовок на каждого солдата, его временные успехи внезапность. Наша победа заключалась в следующем: мои мнения, мы научились у него воевать (далее не разборчиво). Наш героический солдат офицеры и генералы мы защищали Родину, свою землю. Нам смерть была не страшна.
    Почему меня как ком. отделения с восемью солдатами послали мост подрывать, а потому, что у немцев по нашу строну моста было много боевой техники, а с подрывом моста она осталась у нас.
    Второе: построили много ложных танков около них облили мазутом, а боевые танки хорошо замаскированы в сосничке. И когда немецкие самолеты стали бомбить ложные танки все загорели. Они пошли в наступление, вот тут-то наши 34-ки «танки» вышли с укрытия и пошли в атаку, где продвинулись на несколько десятков км.
    Третий случай. На окрайне города (в тексте неразборчиво) нам сап. роте пришлось строить ложные «Катюши», т.е. набили столбы, накрыли брезентом, все это делали ночью по бугоркам за горками шт. десять в разных направлениях.
    На утро летит немецкая «рама» – развед. самолет у него нет вооружения, а фотографирует местность. И мы пошли в наступление, где продвинулись на 50 км без боя.
    У немцев же научились строить «кукушки». Мне лично дважды приходилось их делать, а именно: в Польше на 2-х этажном доме на чердаке прорубил крышу, чтобы пролезла стерео туба где должен с ней наблюдать маршал артиллерии Воронов ну и для удобства смастерил сидение. В это время на него было покушение. Стреляла в него женщина с фауста патрона (так в документе) с расстояния 30 метров, пробив кирпичную стену его не повредило. Она была тут же схвачена. Полчасовой допрос ее вывели и по приказу маршала ее расстреляли.      
    (…) Четвертый случай, а их не перечесть. Мне приказали разведать жилой дом пятистенок. Нет ли мин к подъезду, внутри дома с установкой мины замедленного действия, которая устанавливается: в стене замуровано не заметно или в подвале. Это значит: будильник установлен на определенное время взрыва, а часовой механизм работает еле слышно. К подъезду дома разминировал противотанковую мину, входя в дом внимательно стал прослушивать сантиметр за сантиметром пол, стены подвалы и когда открыл погреб я обнаружил множество проводов. Я хорошо знал сюрпризы мин. Если потянешь провод взрыв, натянутый провод заденешь взрыв, наступишь на противопехотную мину ноги лишишься. Я начал спускаться в погреб щупом противопехотным проверил нет ли противопехотной мины такой не оказалось стал осторожно проверять провода, которые были наброшены без порядка присоединены эл. плиты эл. утюги свежий песок – земля я ткнул щупом вниз доска – разрываю сундук-укладка открываю набито: польты, костюмы, отрезы шерсти, шелка и т.д. Я все выкладываю на пол. Отодвинул сундук под сундуком еще такой сундук в нем посуда: тарелки, стаканчики, вилки, ложки, тоже полон. Да я забыл о первом сундуке снял тут же вшивое белье оставил в погребе одел новое, на грязные портянки сменял новые фланель. И что удивительно когда стал смотреть костюм обнаружил Ленинградский швеймаш. Видать все это сделал опытный инженер-сапер своего дома, которые побоятся лезть в погреб увидев множество проводов. Все содержимое с первого сундука ком. роты капитан тов. Сорокотягин все забрал себе куда он все дел я не знаю.
    На этим заканчиваю всю войну не опишешь а сколько танков подорвано на наших минах, пехоты немецкой мы были старые кадровики имели большой опыт мастера своего дела, а сапер ошибается один раз. 
     
    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111. Оп. № 1, Д.11, Л.4-5, 6-8, 10-11. 
  • № 8. Из воспоминаний участника ВОВ Чарыкова Василия Ивановича 31 октября 1993г. +

    № 8.  Из воспоминаний участника ВОВ Чарыкова Василия Ивановича

31 октября 1993г.

    (…) После объявления войны с Германией нам выдали полностью боекомплекты и перебросили в гор. Ленинакан на советско-турецкую границу на реку Аракс строить оборону, месяца через полтора, нас обратно перебросили в гор. Нахичевань Азербайджанской республики на иранскую границу, т.к. Главнокомандующий И.В. Сталин отдал приказ 26 августа 1941г. перейти государственную границу СССР-Иран и двигаться по направлению гор. Хой, Соленое озеро, Тебриз.

    Заставу мы перебили с ходу, подошли наши танки, посадили нас на них в качестве десанта и двигались без боя до перевала, где сабельный эскадрон Иранской армии хотел задержать танковую дивизию, за 15-20 минут от сабельного эскадрона остались рожки да ножки. Ни один конник не ушел. По дороге на Тебриз встречались мелкие инциденты. На восходе солнца 30 августа мы вошли в город Тебриз безо всякого сопротивления, так как кавдивизия Иранской армии разбежалась по домам, а всем имуществом завладела наша танковая дивизия. Постояли в парке шаха (далее неразборчиво), сдали коней Иранской кавдивизии полковнику Григоровичу, бывшему нашему командиру полка. И мы вернулись обратно на свое старое место, станция (далее неразборчиво), где нас переодели во все новое, дополучили вооружение и стали грузиться в эшелон. Часть полка направили в Керчь, а наш батальон под Ростов.
    24 октября мы прибыли в Ростов на заходе солнца. Только подъехали к вокзалу, вот те и немецкая авиация стала бомбить ж/д вокзал. Мы быстренько выгрузились и нас вывели за город.
    Полтора месяца мы были во втором эшелоне, дважды обошли город Батайск, Большой Лог, Аксай и в ночь с 19/XI но 20 ноября мы прошли через город Ростов. Только переправились на левый берег и туту же взорвали переправочный мост и ж/дор. и пошли опять Батайск, Черкасск, Большой Лог.
    В Большом Логе получили приказ 28 ноября двигаться на Нахичевань, предместье Ростова. При отступлении немцы жгли колхозные постройки, корма, одним словом, все разрушали на своем пути. По дороге в сторону Ростова взяли двух пленных.  
    На восходе солнца мы подошли к Ростову и начались бои. На улице Энгельса возле своего дома немцы расстреляли мать и троих дочерей-невест, люди висели на виселицах и убитые на улицах, как и эта мать со своими тремя дочерьми. В этот день 29 ноября наши войска взяли в плен 5,5 тысяч немецких солдат и офицеров, отводили их к доку и расстреливали поголовно, почти всех за ихние зверства над мирными людьми.
    Хорошо помогали нам дети-подростки по выявлению немцев. Прибегают и говорят: «Дяденьки, у нас в подвале или на чердаке прячутся немцы». Если не сдавались, то выкуривали их гранатами. Часам к 10 утра мы вышли в центр города и получили приказ вернуться в исходный пункт и двигаться черед села Щепкино, Салы, Султан Салы, Большие Салы, Старая и Новая Ивановка. Где мы и остановились. По пути были жертвы со стороны немцев и наших войск.
    В Старой Ивановке немцы взяли в плен 40 человек, выстроили их в две шеренги и заставили друг другу колоть глаза. Наши товарищи отказались это делать, тогда немцы повыкалывали глаза нашим солдатам и отпустили их, т.е. идите куда хотите. В следующем бою взяли ихних в плен солдат и в отместку за наших им тоже повыкалывали глаза и отпустили.
    11 декабря 1941 года мы получили приказ взять село Сывортки, что правее ст. Каменоломни за рекой Миус. В бой нас повели два лейтенанта, зам. комбата и начальник штаба. Село стояло на горе, а нас вывели на равнину и приказали не стрелять. Немцы дали несколько осветительных ракет, взяли нас в перекрестный кинжальный пулеметно-минометный огонь, почти всех перебили, эти два предателя ходят с пистолетами и грозятся пристрелить, кто будет вести огонь. Я в то время командовал пулеметным расчетом, т.к. командир расчета был ранен, а вместо себя назначил меня. Но мы не подчинились этим предателям, вели огонь из минометов, пулеметов и стрелкового оружия. И вела огонь дальнобойная артиллерия. Когда нас осталась горстка, человек 20 раненых, мы, кто как смог стали отходить, а эти два мерзавца, по-видимому, ушли к немцам. Я в это время был ранен двумя осколками в левую ягодицу и обморозил пальцы обеих ног II степени.
    Мы с ручным пулеметчиком Васей Кравченко, он был ранен в стопу ноги, схватились и вышли с поля боя. Из 860 человек нас осталось человек 20, не больше, а те остались лежать за рекой Миус.
    Нас раненых привезли в Ростов в медицинский институт, перевязали нас, обработали раны, а наутро в эшелон и в Кисловодск, в санаторий им. Сталина, где пролежал я 5 месяцев и 8 дней.
    (…) Перед тем, как мне выписываться, заболел малярией. Еще не прошла малярия, нас 7 человек послали учится на офицеров а гор. Краснодар.
    (…) 1 июля 1943 года закончили училище годичное, получили звание мл. лейтенанта и на фронт.
    (…) Это была Днепропетровская обл. Штаб стоял в селе Францовка, а наступали на Боголюбимовку. Меня ранило 14 ноября при первой атаке двумя пулями и одновременно контузило миной.
    (…) По излечении дали 30 дней отпуска. После отпуска прошел комиссию. Направили в облвоенкомат Тамбова.
    (…) Бригада сформировалась, нас перебросили под Ковель ближе к передовой линии. Остановились мы возле одной деревни на трое суток, где увидели своими глазами зверства немецких фашистов. Приезжала Государственная комиссия и раскапывали два котлована с убитыми жителями данной деревни. Изо всей деревни остался один дедушка 83 лет. Он был в лесу и остался жив.
    18 июля 1944 года началось наступление. За 12 дней к 30 июля мы вышли к реке Висла. 1 августа в 6.00 дали артподготовку, форсировали Вислу и заняли плацдарм 20 на 25 км. Шли ожесточенные кровопролитные бои. В течение всего августа горела земля на плацдарме. Весь плацдарм был усеян трупами немецких и наших солдат. В октябре я сильно заболел, прошел военно-врачебную армейскую комиссию и меня откомандировали обратно в резерв 2-го учебного артдивизиона резерва офицерского состава.
    За те месяцы, что я воевал в 32-й Краснознаменной минометной бригаде, мне было присвоено звание лейтенанта и награжден орденом «Красной Звезды» и письменной благодарностью командира полка.    
           
    Котовский городской муниципальный архив, Ф. № 111, Оп. № 1, Д.9, Л.3-7. 
  • 1

Муниципальный архив. Выставка архивных документов

  • Заявление на расчет +

    Заявление на расчет
  • Копия приказа № 66 по Тамбовскому областному отделу здравоохранения от 30.07.1941 Котовский городской муниципальный архив, Ф.З, Оп.З, д.1, л.57 +

    Копия приказа № 66 по Тамбовскому областному отделу
здравоохранения от 30.07.1941 Котовский городской муниципальный
архив, Ф.З, Оп.З, д.1, л.57
  • Заявление Комаровой М.Т. об отпуске без содержания для поездки к мужу Котовский городской муниципальный архив, Ф.З, Оп.З, Д.1, Л.58 +

    Заявление Комаровой М.Т. об отпуске без содержания для поездки к мужу
Котовский городской муниципальный архив, Ф.З, Оп.З, Д.1, Л.58
  • Приказ по Котовскому горздравотделу № 39 от 18.10.1941 Котовский городской муниципальный архив, Ф.З, Оп.З, Д.1, л.80 +

    Приказ по Котовскому горздравотделу № 39 от 18.10.1941 Котовский
городской муниципальный архив, Ф.З, Оп.З, Д.1, л.80
  • Приказ №43 по Котовскому Горздравотделу +

    Приказ №43 по Котовскому Горздравотделу
  • Начальнику 3-ьего здравпункта +

    Начальнику 3-ьего здравпункта
  • Приказ №9-А по Котовскому Горздравотделу +

    Приказ №9-А по Котовскому Горздравотделу
  • Приказ по Котовскому гороно от 25.08.1941 № 126 Котовский городской муниципальный архив Ф.30, Оп.З, Д.1, Л.30 +

    Приказ по Котовскому гороно от 25.08.1941 № 126 Котовский городской
муниципальный архив Ф.30, Оп.З, Д.1, Л.30
  • Приказ директора Котовского горторга от 17.07.1942 № 73 Котовский городской муниципальный архив, Ф.38, Оп.З, Д.2, Л.73 +

    Приказ директора Котовского горторга от 17.07.1942 № 73 Котовский
городской муниципальный архив, Ф.38, Оп.З, Д.2, Л.73
  • Приказ директора Котовского горторга от 20.08.1942 № 88 Котовский городской муниципальный архив, Ф.38, Оп.З, Д.2, Л.88 +

    Приказ директора Котовского горторга от 20.08.1942 № 88
Котовский городской муниципальный архив, Ф.38, Оп.З, Д.2, Л.88
  • Приказ директора Котовского горторга от 10.10.1942 № 115 Котовский городской муниципальный архив, Ф.38, Оп.З, д.2, Л.116 +

    Приказ директора Котовского горторга от 10.10.1942 № 115
Котовский городской муниципальный архив, Ф.38, Оп.З, д.2, Л.116
  • Постановление главного управления учебными заведениями НКБ +

    Постановление главного управления учебными заведениями НКБ
  • Протокол педагогического совещания школы № 2 от 31.08.42 № 2 Котовский городской муниципальный архив, Ф.58, Оп.З, Д.З, Л.1 +

    Протокол педагогического совещания школы № 2 от 31.08.42 № 2 Котовский городской муниципальный архив, Ф.58, Оп.З, Д.З, Л.1
  • Из приказа № 62 по поликлинике города Котовска от 23 июня 1941 года Котовский городской муниципальный архив, Ф.61, Оп.З, Д.2, Л.8 +

    Из приказа № 62 по поликлинике города Котовска от 23 июня 1941 года
Котовский городской муниципальный архив, Ф.61, Оп.З, Д.2, Л.8
  • Приказ №31 по больнице города Котовска +

    Приказ №31 по больнице города Котовска
  • Приказ по Котовской швейной мастерской индпошива Тамбовского обллегпрома от 07.12.1942 № 47 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.1, Л.21 +

    Приказ по Котовской швейной мастерской индпошива Тамбовского обллегпрома от 07.12.1942 № 47 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.1, Л.21
  • Приказ по Котовской швейной мастерской индпошива Тамбовского обллегпрома от 16.11.1942 № 44 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.1, Л.21 +

    Приказ по Котовской швейной мастерской индпошива Тамбовского обллегпрома от
16.11.1942 № 44 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.1, Л.21
  • Распоряжение промысловой артели «Вперед» от 22.01.1942 № 217 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.2, Л. 11 +

    Распоряжение промысловой артели «Вперед» от 22.01.1942 № 217 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.2, Л. 11
  • Распоряжение №265 от 02.05.2016 +

    Распоряжение №265 от 02.05.2016
  • Распоряжение №282 от 20.06.1942 +

    Распоряжение №282 от 20.06.1942
  • Котовский городской муниципальный архив, Ф.62 Оп.З Д.2 Л.11об. +

    Котовский городской муниципальный архив, Ф.62 Оп.З Д.2 Л.11об.
  • Распоряжение промысловой артели «Вперед» от 12.11.1942 № 339 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.2, Л.39 +

    Распоряжение промысловой артели «Вперед» от 12.11.1942 № 339 Котовский городской муниципальный архив, Ф.62, Оп.З, Д.2, Л.39
  • Приказ по Дворцу культуры от 16.08.1941 № 52 Котовский городской муниципальный архив, Ф.74, Оп.З, Д.1, Л. 16 +

    Приказ по Дворцу культуры от 16.08.1941 № 52 Котовский
городской муниципальный архив, Ф.74, Оп.З, Д.1, Л. 16
  • 1

Предлагаем принять участие в опросе